Главная » События » Яков Кротов: «Свобода – это такой антибиотик, который помогает сохранить жизнь»

Яков Кротов: «Свобода – это такой антибиотик, который помогает сохранить жизнь»

Николай Сванидзе и Яков Кротов

Расшифровка встречи-диалога со священником Яковом Кротовым «Вера в стране атеистов. Религиозная жизнь и коммунизм как религия» из цикла «Хроники пикирующей империи»

СВАНИДЗЕ: Добрый вечер, дорогие друзья. Напоминаю о том, о чем вы и так, наверное, знаете, если вы решили провести этот вечер здесь, с нами: Комитет гражданских инициатив совместно с Государственным музеем истории ГУЛАГа при информационной поддержке журнала «Forbes» предлагает цикл диалогов «Хроники пикирующей империи». Цель – дать по возможности объемное представление о том, что с нами, с нашей страной происходило в последнее столетие и, таким образом, помочь нам как-то локализоваться в историческом пространстве и более зряче смотреть в будущее. Трансляцию и записи предыдущих диалогов можно увидеть на YouTube Университета КГИ и в Лектории на сайте Комитета гражданских инициатив.

У нас это будет шестой диалог. Предыдущий наш гость был очень интересный – Сергей Александрович Медведев, историк, журналист, профессор Высшей школы экономики. Сегодня наш гость – отец Яков Кротов, прошу любить и жаловать. Священник Харьковско-Полтавской епархии Украинской православной автокефальной церкви и автор, ведущий, редактор программы «С христианской точки зрения» на «Радио Свобода». И тема нашего сегодняшнего разговора – вера в стране атеистов, коммунизм как религия.

Формат такой (я напомню тем, кто первый раз): у нас час времени; первую часть этого часа я возьму на себя — буду задавать вопросы нашему гостю, а потом передам микрофон в зал, то есть вам. Поэтому слушайте нашего гостя, готовьтесь сами задавать вопросы.

Итак, начинаем. Отец Яков, тема – коммунизм как религия. Вы считаете, что коммунизм – это религия?

КРОТОВ: Нет, безусловно.

СВАНИДЗЕ: А что это такое? Потому что явно борьба с религией, – мы сейчас об этом с вами говорим, – она носила такой, по степени агрессивности со стороны большевистской власти, внутривидовой характер.

КРОТОВ: Я заявляю решительный протест против отождествления религии с агрессивностью.

СВАНИДЗЕ: Нет-нет-нет, я в агрессивности обвиняю не религию. Я, наверное, неточно сформулировал. Я говорю: по степени агрессивности со стороны власти. Так борются внутри вида.

КРОТОВ: Я не совсем биолог, но межвидовая агрессия все-таки обычно более разрушительна, чем внутривидовая. Концепция двух медведей, она не очень выдерживает проверку. Коммунизм, конечно, не религия. Коммунизм – это определенный набор идей, очень древний, дохристианский и домарксовый. Коммунизм как ленинизм (коммунизм-ленинизм) – тоже не религия. Я бы сказал, что на первом месте (и причина агрессивности) – это милитарный характер российского государства как до 1917 года, так и после. И в этом смысле эта агрессивность не биологическая, а сугубо человеческая, потому что война и милитарность, биллицизм – это не животные свойства в человеке, это как раз проявление какого-то высшего духовного начала, проявление призвания человека к миру, только страшно извращенное и ушедшее вниз. И я, пожалуй, смиренно от имени Церкви скажу, что не с Церковью большевизм расправлялся с наибольшей яростностью, главный враг был другой.

СВАНИДЗЕ: Кто?

КРОТОВ: Скорее – «что». Главный враг была свобода (и остается), а в персоналиях, наверное, главный враг был свободный производитель, свободный собственник. А если это синтезировать, то – крестьянство. Поэтому пик гонений на религию совпал с коллективизацией.

СВАНИДЗЕ: То есть вы считаете, что, скажем так, при Ленине еще столь свирепых гонений не было? Но мы знаем его цитаты, и мы знаем факты, они свирепы.

КРОТОВ: Владимир Ильич – создатель режима, но плечо рычага у него было значительно меньше. На всякий случай я замечу, что в 1996 году в порядке предвыборной агитации за Ельцина появилась фальшивка – «письмо Ленина» за номером 666 с какими-то ну совсем людоедскими высказываниями: смотрите, как коммунисты относились к религии. Фальшивка была быстро разоблачена, но, естественно, на просторах интернета она гуляет до сих пор. Ленин, в отличие от многих, был прагматик, и его целью, его праксисом не была безрелигиозная Россия, а была власть, абсолютная и полная власть. И ради достижения этой власти, я думаю… ну, известно высказывание, что «мы пойдем на переговоры с самим чертом», но я не думаю, что это последний для Ленина предел. Если бы понадобилось, если бы он продолжал править страной еще лет 20, я думаю, он вполне бы запросто мог креститься и в священники податься или в архиереи.

СВАНИДЗЕ: То есть он был в этом смысле свободно мыслящим человеком?

КРОТОВ: Человек, который стремится к власти, не является человеком мыслящим. Люди делятся на мыслящих и властвующих.

СВАНИДЗЕ: Если вернуться к отношениям власти и Церкви, – собственно, что я имел в виду, когда задавал вам вопрос, видимо, нечетко сформулированный, и он вызвал вашу реакцию: Церковь неагрессивна. Я имел в виду, что власть видела в Церкви своего соперника в борьбе за умы, и поэтому относилась к ней свирепо. Это была борьба за головы людей.

КРОТОВ: Ну, во-первых, я, конечно, шутил, когда говорил, что Церковь неагрессивна, я приношу извинения.

СВАНИДЗЕ: Ну, она – всякая, наверное.

КРОТОВ: Ну как, Церковь как то, во что я верую и говорю об этом в конце Символа веры, – это, конечно, единая, святая, апостольская… Украинская автокефальная.., но слова «агрессивная» там нет.

СВАНИДЗЕ: В название не входит.

КРОТОВ: Нет, не вошло. Но и в этом смысле Церковь – на арабском это «умма», на еврейском – это «кагал» или «синагога», то есть это сообщество мира. Но Церковь как подвластная организация, Церковь как действительно нечто борющееся за власть, она утрачивает не только способность мыслить, но и способность миротворить. Но Русская православная церковь – или, как она называлась в 1917 году, Российская греко-кафолическая, – она не была для большевиков соперницей ни в малейшей степени, должен сказать. Она и сейчас не является для них соперницей. Поэтому антиклирикализм Ленина и всех других, мне кажется, он был поверхностным, поэтому он довольно быстро в истории исчез, а к сегодняшнему дню от него не осталось и следа. Это была мода людей, выросших на Франсе, Золя, Вольтере. Реально, в отличие от Франции, где погромы католиков проходили в девятьсот пятом году (это была серьезная проблема), в отличие от Мексики, где отряды кристерос сопротивлялись их раскулачиванию, в России Церковь никогда не была реальным противником власти, и все обвинения в адрес любых верующих, что они сопротивлялись коллективизации, это всегда была клевета. Российская Церковь была и остается покорной, смиренной перед властью, угрозы не представляла. Но она стала символом. Дело в том, что царизм действительно рухнул, как верно отметил Ленин, как картонная стенка. Он оказался гнилым. А что осталось от царизма? Ну, моя любимая церковь в Кремле – Спас за золотой решеткой (есть такая, золотую решетку недавно восстановили). И в этом смысле ненависть к Церкви была ненависть к тому, при ком Церковь была, как говорили дореволюционные публицисты, «ведомство православного вероисповедания», то есть одно из казенных министерств. И, расправляясь с Церковью, продолжали расправляться с правящей династией, с предыдущей волной элиты, номенклатуры и утверждать себя.

СВАНИДЗЕ: Ну, хорошо, отец Яков, вы говорите, что не была идеологическим соперником, но как в одной голове можно было позволить уместиться вере в коммунистическую идею, в Маркса, условно говоря, пока коммунистическая идеология была экспрессивна, пока она была еще страстной, пассионарной (потом уже стало, конечно, наплевать), и вере в Бога? Как можно было позволить уместиться этому в одной голове? Это не умещается.

КРОТОВ: Ну, я сошлюсь на хорошие головы. Я могу сослаться на дурные, но я сошлюсь на головы, безусловно, хорошие. Известный (и даже в каком-то смысле знаменитый) и уж точно великий лауреат Сталинской премии, епископ, хирург Лука (Войно-Ясенецкий). Хорошо известно, что он был хирург, что он сидел. Малоизвестно – для тех, кто читал его подробную биографию, – малоизвестно, что это, в сущности, хоть он и был епископ, но он, прежде всего, был интеллигент. В епископы он пошел в 1922 году из интеллигентских соображений: что когда всех епископов сажают, мой долг – оторваться от хирургического стола и заполнить лузу, потому что, ну, я порядочный человек, другой не должен садиться, я уж сяду, так и быть. Хотя ему это стоило больших мучений. И когда мы читаем и его письма Сталину или в инстанции 1930-х годов, и когда мы читаем его дневники, мы видим, что он, как очень многие люди, – академик Алексей Ухтомский, тоже епископ старообрядческий, брат Ухтомского, создатель Института физиологии в Петербурге, староста старообрядческого собора, – при всех разнообразных вот их занятиях они все были русские интеллигенты, убежденные в том (над чем иногда иронизировал Чехов, но он тоже был в этом убежден), что есть путь прогресса, свободы и мира, дело образованного человека – служить людям на этом пути, и коммунизм – это одно из обозначений этого пути, коммунизм – это действительно будущее человечества. Они обычно говорили «социализм», но надо понимать, что когда они расшифровывали это понятие, большой разницы между программой даже РКП(б) не было. Единственное, они, конечно, не принимали репрессий, кровопролития, людоедства. Но они не принимали и людоедства самодержавного. Они не принимали и людоедства церковного. Вот они были верующие, и все-таки они разделяли идеалы построения совершенного, счастливого общества.

СВАНИДЗЕ: Я правильно вас понимаю, отец Яков, что репрессии большевиков в отношении Церкви, в отношении деятелей Церкви не носили принципиального характера, большевики не видели в Церкви принципиального противника, а репрессировали их потому, что, в общем, они всех репрессировали, потому что они были просто таким репрессивным режимом?

КРОТОВ: Во-первых, почему «были»? Может быть, за последние полчаса что-то изменилось?

СВАНИДЗЕ: Большевики не у власти сейчас.

КРОТОВ: О! Как говорил один герой, это чрезвычайно важная и новая для меня информация.

Источник: forbes.ru

НЕВЫЛЕТ.РФ - Онлайн сервис проверки всех долгов