Главная » События » Анна Солодухина: «Страх и жажда наживы – главные эмоции, которые и определяют все колебания, кризисы и бумы на рынке»

Анна Солодухина: «Страх и жажда наживы – главные эмоции, которые и определяют все колебания, кризисы и бумы на рынке»

Расшифровка лекции Фонда Егора Гайдара «Поведенческие финансы: ошибки мозга, из-за которых мы теряем деньги»

Борис Грозовский: Меня зовут Борис Грозовский. Сегодня Фонд Егора Гайдара начинает финансовый цикл, который я, наверное, около года мечтал провести, и совершенно счастлив, что он сегодня начинается. Этот цикл лекций будет идти, в основном, по вторникам, за исключением одной из ноябрьских дат, и в ходе него разные специалисты, финансисты, экономисты – как люди из исследовательского мира, так и практики – будут рассказывать о разных аспектах финансовых рынков, которые важны для обычных людей.

Известно, что в целом, как показывают международные сопоставления, в России с финансовой грамотностью дело обстоит неважно. То есть мы находимся на одном уровне с рядом африканских стран и сильно отстаем от развитых стран Европы, Канады, Австралии и так далее. Даже простые вопросы, связанные с вычислением процентов, прогнозированием будущей инфляции, оценкой реальных доходов, вызывают у среднего российского респондента большие сложности. Понятно, что из-за этого очень часто принимаются совсем не верные финансовые решения, которые стоят отдельным индивидам, а чаще домохозяйствам и фирмам достаточно дорого.

Но проблема не только в том, что мы чего-то не знаем или даже не знаем, что это надо узнать, а в том, что те финансовые знания, которые есть у людей, далеко не всегда конвертируются в успешное и ответственное финансовое поведение. Тем, как это получается, занимается то направление исследований на стыке экономики финансов и психологии, которое называется по-разному: то когнитивной экономикой, то поведенческими финансовыми – некоторые различают эти области. Но здесь есть масса интересных исследований, и выявлены совершенно поразительные парадоксы, связанные с тем, как наше сознание, наша интуиция, наш мозг автоматически оценивают те или иные соотношения в числовом мире и как это подталкивает нас к неоптимальным решениям.

Анна Солодухина, доцент экономического факультета МГУ и руководитель Центра когнитивной экономики в МГУ на Экономическом факультете, пожалуй, больше, чем кто-либо другой у нас, во-первых, великолепно знает эту область исследований и, во-вторых, сама сделала в ней достаточно интересные вещи.

Анна Солодухина: Спасибо, Борис, за такое теплое представление. Очень приятно видеть полный зал. Семь часов вечера, можно было пойти домой, а тут такой интерес, после работы, несмотря на усталость и несолнечную погоду за окном. Спасибо вам огромное, что вы пришли. Это первое. Второе: сразу же хочется узнать, по какому поводу. Кто пришел узнать, какие ошибки делает наш мозг? И есть ли люди, которые пришли за какими-то рецептами, куда вкладывать, как сберегать? Этих рецептов не будет, скажу сразу. Это вам, наверное, будут рассказывать люди после меня. А у нас будет вводная лекция с акцентом на другое – на то, как наш мозг принимает решения и как так получается, что я вроде все знал и вроде не дурак, но вот такая оказия со мной случилась. И третье: кто здесь с экономическим или финансовым образованием? А кто считает, что экономике нас в университетах не обучали, но я молодец, все понимаю, как оно в этом мире? Смелее, должны быть эти люди. Но, тем не менее, вы пришли сюда послушать про ошибки. Хорошо. Это уже вызывает надежду, что есть люди, которые предполагают, что они чего-то не знают.

О чем будет лекция? Я так подумала, что строится она на трех тезисах. Первый тезис: знание – сила. То есть не зря мировой банк и наше министерство финансов начали заниматься пропагандой финансовой грамотности и пытаться вводить какие-то образовательные проекты, понимая, что финграмотность нужна. Но второй тезис: есть вещи и посильнее знания. То есть существуют вещи, которые пересиливают наши знания, и не знанием единым, как говорится, на что мы с вами посмотрим повнимательнее. Ну и закончится это все, не поверите, тем же тезисом: знание – сила. Но вопрос – знание чего?

Давайте по порядку. Сначала про то, что знание – сила. Половина нашей аудитории училась на экономических факультетах или в экономических вузах и должна узнать эту прекрасную картинку, которая должна быть практически как родная. Есть люди, у которых это отзывается в сердце? Нет?! Это то, чем, в принципе, занимаются студенты экономического факультета с младых ногтей, учат не только всякие категории из разряда процентов, но еще и разные занятные теории и модели. Это, дорогие друзья, на минуточку, модель нашего потребительского выбора. Это кривые безразличия, которые отображают нашу полезность и наши предпочтения, а это – бюджетные ограничения. Ну и вот эта точка – это оптимум, который нам указывает, сколько товара X и товара Y мы должны купить с таким бюджетом при таких ценах и с такими предпочтениями. Все это, конечно, хорошо сдают на экзаменах в университетах, но если попросить кого-то, даже отличника, применить это знание в магазине, чтобы сделать рациональный выбор, все уже не так просто.

Очевидно, что люди принимают решения по-другому, не по таким соображениям и алгоритмам. А по каким? И если алгоритмы и мотивы другие, то приводит ли это к другим результатам, отличным от рациональных? Вот Милтон Фридман, сторонник неоклассики и защитник ее моделей, говорил, что какая разница, как человек принимает решение, главное – какое решение он принял. И если оно не отличается от модельного, то разве должно кого-то беспокоить, что предпосылки и механизмы, заложенные в модели, отличаются от реальности? В целом, неплохой тезис, но давайте проверим, действительно ли реальный результат – наши реальные решения – не отличается от теоретического, которое должно быть согласно модели.

И вот ситуация: вам предлагается на выбор два варианта – это могут быть игры, типа лотереи, или инвестиционные проекты. Выбор варианта А приносит вам стопроцентно 3000 (рублей или чего вам угодно), а вариант В – такой, вероятностный: вы можете получить 4000 рублей с вероятностью 80%, либо ничего – с оставшейся вероятностью 20%. На исход вы никак повлиять не можете. Вот такие два варианта на выбор. Что бы вы выбрали? Давайте проголосуем. Кто за вариант А – 3000, но зато надежно? Так, рук много… Примерно 60% зала. А кто за вариант В? Кто хочет рискнуть, вдруг 4000? Точно меньше, процентов 30 и еще, я вижу, некоторые воздержались. Видимо, по привычке, на всякий случай. Ну хорошо, в любом случае, с большим отрывом побеждает надежный вариант А – «лучше синица в руках, чем журавль в небе», так решила наша аудитория.

А теперь другая ситуация: вам предлагается выбрать из двух проигрышных альтернатив. Да, такое тоже бывает. И вот выбирая вариант А, вы проигрываете 3000, то есть просто кладете на стол 3000 и уходите, а во втором варианте – как повезет: вы можете проиграть большую сумму, 4000, с вероятностью 80%, а может повезти – и тогда вы ничего не теряете, с вероятностью 20%. Какую дилемму это напоминает? Ну, например, сразу заплатить за парковку или билет на электричку или рискнуть и ничего не платить в надежде, что штраф вас минует. Кто за А – надежно проиграть? Ручек совсем мало. А кто за В? Как мало голосующих… все затаились, никто не хочет проигрывать. Воздерживаться нельзя, проиграть все равно придется, друзья, вы же живете в России, вы уже должны это знать. Хорошо, эксперимент удался. Действительно, большинство в первой ситуации выбирает А и во второй ситуации – В.

Казалось бы, что тут удивительного? Как в таких рисковых ситуациях должен действовать рациональный потребитель? Он должен посчитать математические ожидания. Матожидание одного исхода и матожидание второго исхода. Матожидание А – три тысячи умножить на один – три тысячи. А во втором случае – четыре тысячи умножаем на 0,8 – три тысячи двести, плюс ноль умножаем на оставшуюся вероятность 0,2 – плюс ноль, итого – три тысячи двести. И вот мы должны сравнить три тысячи и три тысячи двести и, понятное дело, выбрать большее, три тысячи двести, то есть В. Почему-то не выбрали, да? Аналогичные манипуляции мы должны были проделать во второй ситуации – и выбрать какой? Верно, А. То есть это будет ожидаемо меньший проигрыш, чем в ситуации В.

Возникает вопрос – почему так происходит. Это ведь, действительно, абсолютно регулярная ситуация. А происходит это из-за такого явления, которое исследователи этого феномена назвали неприятием потерь (loss aversion). Оно заключается в том, что нам очень не хочется фиксировать, принимать потери. Они для нас настолько болезненны, что мы пытаемся от них убежать. И, в общем-то, каждый проигранный рубль весит гораздо больше, чем выигранный. То есть, скажем так, весит для нас субъективно, психологически – мы расстраиваемся гораздо больше, чем, скажем, получаем удовольствие от найденного рубля. Примерно в два раза. То есть один рубль потерял – такие же эмоции, как два рубля нашел.

Что получается в данной ситуации? В первом случае вам предлагается зафиксировать три тысячи сразу, гарантированно, а во втором вам говорят, ну, может, вам еще повезет. И вот это «может быть повезет» толкает вас именно на эту альтернативу. Во что, например, это выливается на фондовом рынке? В существование эффекта, заключающегося в том, что инвесторы быстро сбрасывают, условно говоря, выигравшие акции, которые им принесли доход, которые выросли в цене, и долго держат проигравшие. Почему? Все потому же. Они не хотят фиксировать свои убытки. Если ты продашь, скажем так, акцию «лузера», то, во-первых, ты зафиксируешь потери по ней, а во-вторых, ты признаешь, что ты сделал неправильный ход. И инвестор думает: «лучше я подожду – а вдруг она выиграет в цене, вдруг она еще поднимется?..» Абсолютно та же ситуация, что и альтернатива В – «а вдруг?» Давайте на это понадеемся.

Все эти прекрасные задачки ставили Канеман и Тверски. Дэниэлу Канеману потом была присуждена Нобелевская премия по экономике в 2002 году, кстати, достаточно уже давно. Амос Тверски, к сожалению, не дожил до этого. Именно их исследования показали, что человек не так рационален. Такими ситуациями эти два исследователя проверяли последовательно каждую аксиому теории рационального выбора, с которой мы начали, в том числе кривые безразличия. И именно с этих работ началась история поведенческой экономики – Behavioural Economics. И два основных тезиса – человек не рационален, но при этом он не просто не рационален, как мартышка с гранатой – непонятно, что сейчас произойдет, какую ошибку вы сделаете, – он не рационален определенным образом. То есть существуют некоторые паттерны, закономерности, которые проявляются в определенных ситуациях. И они абсолютно четко прогнозируются. Кстати, у Дэна Ариэли, если кто-то не читал, рекламирую: правда, достаточно давно, но вышла очень хорошая книжка, которая как раз описывает эти разные ситуации. Она называется ровно так – Predictably Irrational, то есть «Предсказуемо иррациональный». Это как раз отражает суть идеи, которая лежит в основе поведенческой экономики.

То есть получается, что знание – не такая уж и сила. Вот у нас тут были экономисты, но не «решили» задачки рационально. По крайней мере, не все – я не знаю, кто ошибся, кто не ошибся. Дальше возникает вопрос. Понятно, что экономическое и финансовое образование не страхует от ошибок. Теперь нам это должно быть понятно. И, наверное, по вашему опыту, вы тоже могли видеть, что, может быть, кто-то из ваших друзей-экономистов делает ошибки в простых экономических задачах. То есть ошибки профессионального типа, скажем так. Например, каждому экономисту с первого курса рассказывают, что, если ты получаешь доход в рублях, нельзя ни при каких обстоятельствах и ни при каких соображениях брать, скажем, кредит в иностранной валюте – может случиться неприятность. Ну и, наверное, среди ваших знакомых есть люди с экономическим образованием, которые пошли и взяли валютную ипотеку и оказались в неприятной ситуации. Вот у меня такие знакомые есть. Есть в зале? Да. Или, например, кредит в иностранной валюте. Это та же самая ипотека, только, собственно, без домика. У меня друзья, опытные бизнесмены, тоже попались горячим летом 2014 года на этом. И эти люди руководствовались абсолютно разными соображениями, которые мы обсудим позже. И второй момент: экономическое образование не страхует от универсальных ошибок. То есть это те самые отклонение, те самые паттерны, которые мы с вами начали обсуждать и которых, конечно же, гораздо больше.

А что тогда сила? Чтобы выяснить этот вопрос, я хочу предложить активным: мне нужны два добровольца, желательно не имевшие до этого знакомства с поведенческой экономикой, не слушавшие межфакультетский курс по поведенческой экономике (узрела я тут своего студента). Кто? Отлично, прошу вас на сцену. Давайте знакомиться. Как зовут?

Максим: Максим.

Александр: Меня зовут Александр.

Анна Солодухина: Очень приятно. Максим и Александр у нас сегодня на сцене. Максим и Александр, представьте, что вы попали в лабораторию к исследователям. На вас волею судеб свалилась тысяча евро, которую вам предлагается разделить. Но делить вы будете не перетягиванием каната. Вот, допустим, Александру вручается прекрасная купюра. И ему предлагается предложить Максиму некоторую долю от этого.

Александр: Зачем?

Анна Солодухина: Доля может начинаться от нуля и заканчиваться 100%. Тут все зависит от вас. Какова роль Максима в этой пьесе? Она есть. Если Максима не устраивает дележ, то он говорит: «Нет». И тогда никому ничего не достается. Но, если его устраивает, то расходитесь с этими долями. Торг, так сказать, неуместен. Только один выстрел со стороны Александра и один ответный выстрел со стороны Максима.

Максим: Если я отказываюсь, то сделки не будет?

Анна Солодухина: Никто ничего не получает. Ну что, Александр, подумали? Ваш выбор?

Александр: Я был среди тех, кто выбрал три тысячи. Поэтому сейчас я бы предложил, наверное, 40% – мне и 60% – Максиму.

Максим: Я согласен.

Анна Солодухина: Ого! Вот такое бывает редко, я вам скажу!

Александр: На самом деле, в реальности я бы начал исходить из схемы «45% на 55%».

Анна Солодухина: То есть Максим выглядит достаточно кровожадно и может не согласиться на «50% на 50%», да?

Александр: Это слишком сложно.

Анна Солодухина: Максим, а сколько бы вы предложили Александру?

Максим: Я бы предложил 10% на 90%. Ему – 10%, а мне – 90%.

Анна Солодухина: Какая жалость, что я отдала деньги не тому! Александр, а вы бы согласились?

Максим: 10 больше, чем ноль.

Александр: Наверное, я бы согласился. Но меня сейчас внутренне очень ломает.

Анна Солодухина: Приятно иметь дело с честными людьми.

Александр: Может быть, и нет, кстати. Уже бы все зависело от настроения, от суммы, от условий.

Анна Солодухина: Настроение у нас только то, которое сейчас, другого нет. Хотя после этой сделки могло быть и другое настроение.

Александр: У меня были бы очень сильные колебания. Я не знаю.

Анна Солодухина: Хорошо, я вас поняла. Мне кажется, что эксперимент удался, мы благодарим наших участников. Ну и что, в чем сила? У кого какие родились предположения? Какое должно было быть поведение рационального агента? Согласиться на любую сумму, да. Даже у Максима было такое нестандартное предложение, назовем его так – он предложил отдать другому участнику всего лишь 10%. И, по идее, рациональный человек взял бы их с удовольствием, потому что 10 больше, чем ноль. Вот такая логика у рационального экономического агента, которая зашивается во все модельные теории. Кто бы согласился на 10%? Борис, не ожидала от вас этого! То есть, в общем-то, не так много, но эти люди есть. При этом вас бы ломало, как Александра, или нормально, ничего? Ага, неприятно было бы. А почему остальные не приняли бы это предложение? Почему соображение, что 10 лучше, чем ноль, для вас не сработало?

Из зала: Несправедливо!

Анна Солодухина: А еще?

Из зала: Не доставайся же ты никому!

Анна Солодухина: Чувствуется что-то выстраданное.

Из зала: Наказать жадину.

Анна Солодухина: То есть сразу много задач и эмоций сливаются в одном порыве. Несправедливость, наказать. Что это все? Это эмоции – абсолютно верно. Они не имеют ничего общего с вашей сознательной, так скажем, жизнью мозга, с ratio. В вас всегда присутствует еще и эмоциональная компонента. То есть если думать над тем, что же сила, то, несомненно, эмоции – это сила. Игрок А обычно предлагает другому 40-50%, то есть он не настолько щедр, как Александр. Игрок В, то есть Максим, часто отвергает предложение, если доля ниже 25%. То есть как раз предложение 10% – это зона обиды, дискомфорта, несправедливости. Поэтому Александра так и ломало. И результаты сохраняются не только при таких вымышленных бумажках, как у меня сейчас, но и при абсолютно реальных деньгах и даже достаточно высоких ставках – это 100-400 долларов среди студентов США или подарка, который эквивалентен двум-трем месячным зарплатам в России – ну, в общем, значимо.

Расшифровка первой лекции из цикла «Поведенческие финансы». Анонсы других лекций, прямые трансляции и расшифровки – на странице проекта.

Источник: forbes.ru

НЕВЫЛЕТ.РФ - Онлайн сервис проверки всех долгов